DORTON. Solemn Hour

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Solemn Hour » АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ЛЕГЕНДА » full remission


full remission

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Full remission

Lady Anna Fowler & Lord Nathaniel Richmond

лето 838 года; военный лагерь

+1

2

Лагерь Ричмондов раскинулся на несколько лиг. Благо, время года и погода позволяла простонародью устроиться под открытым небом, рыцари же разбили палатки, а знатные лорды соорудили шатры величиною с целые жилища.
     Лорд Ричмонд расположился в гостинице и в этот вечер ужинал вместе со своими знаменосцами. Бумаги и карты были отложены в сторону, а зал был наполнен бесперебойным шумом, в который каждый здесь присутствующий вносил свою лепту. Натаниэль сидел за массивным дубовым столом и делил бутыль эля с единственным выжившим братом своего отца. Джой первым увидел появившуюся в гостинице фигуру молодой девушки, встретив ее взгляд изумрудно-горящими глазами. Знаменосцы стали умолкать по одному, и в наступившей внезапной тишине Натаниэль обернулся к ней.
     -Анна?! – голосом, наполненным тревогой, произносит граф и встает со своего места. Последняя их встреча была ужасна, однако он, кажется, позабыв обо всем, что было, моментально подходит к ней, оценивающе вглядываясь в ее глаза, - Боги, что ты здесь делаешь? – спрашивает мужчина и не получает ответа, осознав, что разговора в присутствии стольких людей у них не получится.
     Слава Творцу, это понимали и остальные.  Сир Уиллас первым последовал за Натаниэлем и преклонил колено перед графиней, выказывая свое уважения, - Леди Анна, вы остаетесь прекрасной даже в столь тяжелые для страны времена. Рад вас видеть! – он припал к ее руке, а Натаниэль , глядя на это, думал о том, что сейчас бы что угодно отдал за то, чтобы сделать тоже самое. Возможно, в таком случае она бы его простила?
    -Милорды, вне сомнения, нам следует покинуть это помещение и позволить графу и графине поговорить с глазу на глаз, - вдруг, Нат снова слышит голос сира Уилласа и чувствует, что многим обязан этому человеку. Иногда, его поведение казалось графу вовсе не достойным, но в такие моменты сир Уиллас, безусловно, оправдывал не только звание гвардейца, но еще и приближенного Натаниэлю. Ведь граф теперь не понаслышке знал, как иногда непросто бывает сохранить свою честь в глазах окружающих.
    Знаменосцы подходили к Анне и один за другим преклоняли колени, выказывая ей свое уважение, а затем, откланявшись, покидали гостиницу. Если бы они только знали, каким непростым будет разговор, когда последний из них покинет помещение. В прочем, Натаниэль был готов не просто признать мерзость своего поступка, но и взять всю вину на себя. Прошло уже столько времени с событий той ночи, но воспоминание о ней по-прежнему отчетливо хранились в его голове. Нат помнил ее слезы и мольбы, как помнил и то, что даже не попытался остановиться. Помнил, как хотел сделать ей больно за то, что она его не любит. Так зачем же она приехала к нему теперь?
     -Анна, что-то случилось? – повторил свой вопрос Натаниэль, когда гостиница была полностью предоставлена только им одним. Конечно, Ричмонд бы ни за что не поверил, что после всего того, что было, супруга решила приехать в лагерь по своему желанию. Мысли на этот счет были одна хуже другой, и Натаниэль не просто не хотел их озвучивать – не желал даже о них думать.

+1

3

Решение о данной поездке далось Анне нелегко, и пусть сердце разрывалось от тоски, которую юная графиня даже не ждала, после принятого решения оставался один немаловажный вопрос - безопасности. Особенно учитывая то положение, в котором она оказалась вновь. Некоторое время Анна еще промучилась сомнениями, но вскоре не могла более усидеть на месте ни дня. Для своего небольшого путешествия она взяла лучших рыцарей, что были при Рич Хилле, и, отвергая все предостережения, отправилась в путь.
Чем ближе она была, тем сильнее начинала нервничать. Трепетное сердце девушки не было готово воочию убедиться в тех ужасах войны, о которых женщинам и детям обычно лишь рассказывают. Дороги выбирались тщательно, путь прокладывался лишь по проверенным местам и вот, спустя несколько дней, они наконец остановились у гостиницы самого неприметного вида.
Решительность Анны ни на миг не угасла, хотя она знала, каким удивительным будет ее появление. Но что поделать, если она считала его необходимым, так опасаясь опоздать и никогда не сказать то, что должна была озвучить еще в Рич Хилле, но в силу ли упрямства или еще чего, не смогла этого сделать.
Как ожидалось, стоило ей оказаться в поле зрения, как мгновенно десятки глаз устремились на ее фигуру, и каждый счел долгом высказать графине свое уважение перед тем, как покинуть душный темный зал, явно не рассчитанный на такое количество людей. Анна приветственно улыбалась каждому, тактично ожидая, когда собравшиеся важные персоны, многих из которых она знала, оставят ее наедине с мужем.
- Нет, в Рич Хилле все в порядке, - произносит она, когда последние лишние уши покидают их, оставляя мужа и жену наедине. Поспешив перекрыть все тревожные мысли, которые мог породить ее приезд, Анна смолкла, ругая себя за то, что не подготовила речь заранее. Теперь же найти правильные слова было крайне сложно.
- Но я не могу сказать того же о себе, - не выдержав его взгляда, Анна отвела глаза и отошла в сторону, в надежде, что так сможет быстрее взять себя в руки. - С тех пор, как ты уехал, все изменилось, и мы, наверное, могли бы поговорить об этом и позже, но... Но я не знала, когда ты вернешься, и как надолго затянется... - графиня всплеснула руками, указывая на ту обстановку, в которой вершилась их сегодняшняя встреча. Отчего-то ей казалось, что стоит произнести слово "война", как непременно случиться что-то плохо. Будто сам позовешь беду. - Что, если бы ты не вернулся? И я бы так и не сказала тебе...
Предательские девичьи слезы подступили к глазам Фаулер: как несвоевременны женщины на войне, своими переживаниями и размышлениями о самом печальном конце. Размышлениями, которыми была полна голова Анны там, далеко, в Рич Хилле, но там кому мешают ее стенания по ушедшему на войну мужу, а вот в военном лагере совсем иное дело. Графиня сделала резкий глубокий вдох, вновь собираясь с силами и изгоняя из себя всякую жалость. Она ведь приехала не за тем, чтобы жаловаться на свою участь.
- Отец всегда говорил, что брак - очень сложная вещь, - Анна продолжает вновь, и голос ее звучит без былой тревоги - мягко и уверенно. Проходя вдоль столов она замечает, как в помещении грязно и сыро, и думает, как выносит все это ее Натаниэль, вынужденный обитать в подобных условиях не один месяц. - Пожалуй, самая сложная на свете. Не мне рассказывать тебе, как трепещет сердце каждой юной девушки в тот момент, когда она доверяет свою судьбу мужу. Я помню, мое трепетало так сильно, - грустная улыбка проскальзывает по ее лицу. - А потом этот трепет сменился вытесняющим чувством радости, ведь несмотря на те различия, что были и остаются между нами, я полюбила тебя так сильно, что сложно было дышать. Я и сейчас помню это чувство абсолютного счастья, которое даровал мне ты, - так и не дойдя до конца зала, Анна развернулась, вновь посмотрев на мужа. - Натаниэль, я знаю, какой сложный путь мы прошли. Пожалуй, не всегда поступали правильно и не всегда верно трактовали чувства друг друга. Но те сомнения, какие зародились, они... они померкли и стали совершенно не важными, стоило лишь мне представить, что ты больше никогда не вернешься ко мне. И я хотела... - Анна сделала шаг вперед и замерла, волнительно перебирая пальцами край своего плаща. - Хотела сказать, что люблю тебя, как прежде. И готова сделать все возможное, чтобы мы были счастливы, как раньше.

Отредактировано Anna Fowler (2015-10-31 20:03:43)

+1

4

- Нет, в Рич Хилле все в порядке, - произносит Анна, и Натаниэль чувствует, будто бы тяжелый груз упал с его плеч. Он хочет спросить об Арианне, о Джоффри, но все это мужчина сделает потом. Сейчас же его интересует  лишь Анна, проделавшая такой значительный путь и не побоявшаяся снова встретиться с Натаниэлем лицом к лицу. Все эти месяцы вдали от дома, Натаниэль старался подавлять свои мысли о ней и о той ночи, что, казалось, отдалила от него супругу навсегда.
    Однако она здесь. И снова говорит с ним, хотя слова девушке даются совсем непросто. Граф видит это, но не пытается перебить ее, наблюдая за тем, как резко и неожиданно меняется ее настроение. К ее глазам то подступают слезы, то она, вновь набравшись мужества, начинает говорить быстро и уверенно. В конце концов, огибая столы, Анна даже улыбается, предавшись воспоминаниям о былом. Но тут же она вновь отдается грусти и наконец признается, что же действительно заставило ее приехать сюда.
    Она боится. Боится потерять его, потому что все еще любит. Озвученное женой стало для Ната неожиданностью, но в искренности ее слов невозможно было сомневаться. Мужчина преодолел расстояние между ними в несколько шагов, взяв ее руку, что в напряжении перебирала плащ, и поднес ее к своим губам. - Прости меня, Анна, - говорит граф, целуя ее руку. Кожа на ее руке чувствуются его губам такой нежной, что мужчине не хочется ни на миг отпускать ее, а это проявление нежности становится едва ли не единственным спустя долгое время. Но мысль о том, что Анне затянувшийся контакт с его отросшей за пару недель щетиной становится неприятен, заставляет его отпустить ее руку. Но он должен был объяснится за все то, что натворил перед отъездом, - Я был не в своем уме, прости, что сделал тебе больно, - Натаниэль совсем не уверен, что может подойти ближе, однако, невзирая на все сомнения делает это, - Я больше никогда не причиню тебе боли. Что бы не случилось, ты нужна мне рядом, и я хочу видеть тебя счастливой. Я люблю тебя, - говорит мужчина, запуская свою руку в ее волосы, тем самым притягивая к себе, - Разреши мне доказать это, - он просит у нее разрешения, и в этот раз Анна сама настроена на то, чтобы дать ему положительный ответ. И тогда Натаниэль целует ее, вкладывая в этот поцелуй все те чувства, которые последний год он держал лишь при себе. Его рука мягко поглаживает ее по волосам и не опускается даже после того, как ее пухлые губы, резко сомкнувшись, отдаляются от него.
      - Простите, милорд, - Натаниэль поворачивается на голос молоденькой девушки и узнает в ней чашницу, которую совсем недавно отправили за штофом вина, - ... миледи, - произносит она смущенно, не признав в Анне графиню. Должно быть, сейчас ее сознание уже напридумывало много различных вариантов о том, кем могла быть таинственная незнакомка в объятиях графа, и почему-то Нат чувствовал, что ему бы понравился любой из них. Легкая улыбка проскальзывает на его лице от мысли о том, что завтра весь лагерь будет судачить о том, как среди ночи к их господину прискакала длинноногая красотка и, едва успев приехать, предалась с ним жаркой любви. Кто-то будет вразумительно объяснять, что это леди Фаулер приехала по неотложным делам к мужу, но большая часть из них будет уверена, что молодая дева приехала вовсе не за этим. - Принеси для моей гостьи чего-нибудь съестного, - приказывает чашнице граф, когда та разливает вино для него и Анны. Ведь она, наверняка, голодна после столь далекого путешествия.
      Вскоре они садятся за стол, и все это становится довольно милым событием. Однако появление в лагере Анны не столь безопасная вещь, как она могла бы подумать. - Мы ведь здесь не кабана гоним, - вдруг говорит Натаниэль, не в силах составить Анне компанию в ее трапезе, - Будет безопаснее, если ты уедешь, - вне сомнений, мужчина бы предпочел проводить все оставшиеся вечера в своей жизни именно в такой компании, однако его предпочтения ничего не значили в вопросах о ее безопасности, - Я провожу тебя с людьми завтра на рассвете.

+1

5

- Я не голодна, - произносит она, осматривая стол, полный приготовленных блюд. Далеко не самых разнообразных и не тех, к каким привыкли персоны их положения, однако армия явно была далека от голода. Впрочем, Анна была бы рада и этим угощениям, но к своему удивлению понимает, что волнение от предстоящей встречи с мужем лишило ее всякого аппетита. И сейчас, когда важный разговор был позади и между супругами вновь настал еще не такой крепкий, но мир, Фаулер тянется вовсе не к вину, а к кубку с водой, утоляя свою жажду.
Она никогда прежде не путешествовала столь далеко от дома одна. Вопрос собственной безопасности не был ею забыт, но теперь Анна думает, что проделала бы этот путь снова, лишь бы повидать Натаниэля. Знал бы он, как волнуется ее сердце, как переживает за него каждый день, что он проводит вдали от Рич Хилла. И пусть новости доходили до графини лишь положительные, но ведь с войной невозможно предугадать и знать будущее. Каждое новое утро может принести  отнюдь не радостные вести, и Анна знает, что стоит ей уехать, как волнения вновь охватит ее тревожное сердце.
- Не хочу покидать тебя, - тихонько говорит она, дотронувшись его руки, что лежала на скамье. Как знать, может здесь, рядом с ним, ей и было бы намного легче, чем за сотню миль в спокойном графстве. Будь ее воля и она бы заупрямилась, уговорила бы его позволить ей остаться хотя бы на несколько дней, или может даже неделю. Однако речь вновь шла не только о ее собственной жизни, и Анна, подвинувшись ближе к мужу, мягко кладет ладонь на его щеку, заставляя посмотреть в свои глаза. - Я снова жду ребенка.
Анна говорит это и на ее лице появляется улыбка - почти так же, как это было в первый раз, когда она пришла к нему с подобными новостями. Ее улыбка так искренне, а глаза так полны счастья, что вовсе не хочется вспоминать, как именно этот ребенок был зачат. В конце концов, ведь речь идет о ребенке, и тот не будет помнить раздор между родителями, но зато сможет подарить семье еще один повод быть ближе, и напомнить, как важно ценить то хрупкое счастье, которое так легко разбить неосторожными словами и необдуманными действиями.

+1

6

Анна снова ждет ребенка. Наверное, в глазах Натаниэля должно было отражаться счастье, но принесенная женой новость, наоборот,   обеспечила его взгляд лишь вспышкой гнева. Досадуя на самого себя, Ричмонд вскоре отвернулся от счастливого лица жены, вглядываясь в потрескивающий огонь в топке камина. После всего того, что случилось, он не мог поверить в то, что чувства Анны искренни, что она действительно жаждет этого ребенка также сильно, как желает он.
    Как же ты умудрилась, - сердясь на собственную глупость, Нат взялся за лоб, а затем провел по волосам, встав из-за стола для того, чтобы налить себе еще вина. Затем повернулся и посмотрел на нее оценивающим взглядом. Как же она умудрилась... Стерпеть столько всего в столь нежном возрасте, а после, когда многомесячная пытка наконец-то закончилась, вновь найти с ним встречи для того, чтобы с радостью в глазах сообщить, что снова беременна. Натаниэль молча смотрел на нее около минуты, а после просто рухнул на колени возле скамьи, на которой она сидела. Когда он заговорил, его голос был уже спокойным и вновь извиняющимся, - Это я виноват. В ту ночь я увидел единственную возможность сделать то, чего жаждал с той самой минуты, когда ты решила забрать свои вещи в западную башню, - все это было похоже на исповедь перед священником, но Нат едва ли хотя бы раз в своей жизни делал что-то подобное. А Анна молчала, будто бы сопротивлялась своей памяти и не давала воспоминания выйти наружу, но это и не было нужно.
    Но это дитя никогда не пожалеет, что родится на свет, - говорит Натаниэль, дотрагиваясь до ее ладони.

+1


Вы здесь » DORTON. Solemn Hour » АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ЛЕГЕНДА » full remission


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC